Изабела Бремовна Яралиева, аспирант, Астрахань;
врач ультразвуковой диагностики отделения ультразвуковой и функциональной диагностики, Москва
Izabela B. Yaralieva, postgraduate student;
Ultrasound Doctor, Department of Ultrasound and Functional Diagnostics
Moscow
Филипп Александрович Орлов, доктор медицинских наук, доцент, профессор кафедры общественного здоровья, экономики, управления и цифровизации здравоохранения, медицинского права и медицинской экспертизы;
заведующий терапевтическим (консультативным) отделением
Москва
Filipp A. Orlov, Dr. Sci. (Med.), Associate Professor, Professor of the Department;
Head of the Therapeutic (Advisory) Department
Moscow
Людмила Валентиновна Сароянц, доктор медицинских наук, доцент, профессор кафедры клинической фармакологии
Астрахань
Lyudmila V. Saroyants, Dr. Sci. (Med.), Associate Professor, Professor of the Department
Astrakhan
Татьяна Рудольфовна Касьянова, доктор медицинских наук, доцент, заведующая кафедрой факультетской терапии и профессиональных болезней с курсом последипломного образования
Астрахань
Tatiana R. Kasyanova, Dr. Sci. (Med), Associate Professor, Head of the Department
Astrakhan
Олег Анатольевич Рукавицын, доктор медицинских наук, профессор, начальник гематологического центра
Москва
Oleg A. Rukavitsyn, Dr. Sci. (Med), Head of the Hematology Center
Moscow
Хронический лимфоцитарный лейкоз является наиболее распространённой формой лейкоза и обычно диагностируется у пожилых пациентов. Цель. Оценить влияние терапии на общую коморбидность пациентов с хроническим лимфолейкозом. Проанализировать эффективность использования шкал CCI и CIRS-G для оценки коморбидности у пациентов с хроническим лимфолейкозом. Материалы и методы. Проанализированы истории болезни 67 пациентов с хроническим лимфолейкозом, проведена оценка коморбидного статуса как на момент постановки диагноза, так и после проведения специфической терапии. Из общего числа пациентов 53 (79 %) составляли мужчины, а 14 (21 %) – женщины, медиана возраста которых составила 64 [54;71] года. Для объективной оценки уровня коморбидности были использованы две шкалы: индекс коморбидности Чарлсона (CCI) и шкала оценки сопутствующих заболеваний у пожилых людей (CIRS-G). Результаты. В ходе исследования выделена подгруппа из 9 пациентов, не нуждавшихся в проведении специфической терапии. В результате проведенной терапии у 42 (72 %) пациентов выявлены осложнения, в то время как 16 (28 %) пациентов перенесли терапию без осложнений. При осуществлении расчета коморбидности по шкале CCI отмечено увеличение количества пациентов с высоким уровнем коморбидности с 22 до 28, а по шкале CIRS-G с 43 до 45, что может свидетельствовать о возможной неблагоприятной ассоциации с проводимой терапией. Заключение. Шкалы CCI и CIRS-G позволяют лишь ориентировочно оценивать коморбидность пролеченных пациентов, так как CCI не включает такие состояния, как полиневропатии, иммунодефицитные состояния, тромбозы, нарушения сердечного ритма, гастриты, а в шкале CIRS-G отсутствуют такие состояния, как тромбоз, иммунодефицитные состояния. Указанные ограничения шкал подтверждают актуальность дальнейшей разработки и адаптации более детализированных инструментов оценки коморбидности для пациентов данного профиля.
Chronic lymphocytic leukemia is the most common form of leukemia and is usually, diagnosed in older patients. Objective. To evaluate the impact of therapy on the overall comorbidity of patients with chronic lymphocytic leukemia. To analyze the effectiveness of using the CCI and CIRS-G scales to assess comorbidity in patients with chronic lymphocytic leukemia. Materials and methods. The medical histories of 67 patients with chronic lymphocytic leukemia were analyzed, and the comorbid status was assessed both at the time of diagnosis and after specific therapy. Out of the total number of patients, 53 were men (79 %) and 14 were women (21 %), with a median age of 64 [54; 71] years. Two scales were used to objectively assess the level of comorbidity: the Charlson Comorbidity Index (CCI) and the Comorbidity Index for the Elderly (CIRS-G). Results. During the study, a subgroup of 9 patients was identified who did not require specific therapy. As a result, of the therapy, 42 (72 %) patients experienced complications, while 16 (28 %) patients tolerated the therapy without complications. When calculating comorbidity using the CCI scale, there was an increase in the number of patients with high levels of comorbidity from 22 to 28, and using the CIRS-G scale, there was an increase from 43 to 45, highlighting the negative impact of the therapy on patient outcomes. Conclusion. The CCI and CIRS-G scales allow only an approximate assessment of the comorbidity of treated patients, as the CCI does not include conditions such as polyneuropathies, immunodeficiency conditions, thrombosis, arrhythmias, gastritis, and the CIRS-G scale does not include conditions such as thrombosis and immunodeficiency conditions. This indicates the need for a more comprehensive comorbidity assessment scale.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.